Обыск камеры заключенных

Обыск в тюрьме

Обыск камеры заключенных

Все действия по обеспечению соблюдения правил отбывания наказания в исправительных учреждениях детально регламентированы российским законодателем. Порядок проведения обыска в камерах и «бараках» в ИК должен соответствовать требованиям Приказа МВД №485 от 1997 года. Однако правовая теория не всегда и не во всём совпадает с практикой проведения досмотров в российских тюрьмах.

Цели проведения обыска

Поскольку исправительное учреждение не санаторий и создано оно для изоляции опасных для общества преступников, то ряд их прав ограничивается законом в соответствии с требованиями безопасности других заключённых и сотрудников администрации.

Таким образом, цель проведения обысков – поиск запрещённых предметов. В первую очередь, к ним относится оружие или предметы, которые могут быть использованы в качестве оружия. Но, конечно же, перечень запрещённых для хранения в камере вещей таковыми не ограничивается. В него входят:

  • Деньги. Можно перечислять средства на личный счёт арестанта, но иметь наличную валюту ему не разрешается.
  • Карты и иные предметы для азартных игр.
  • Запрещённые и лишние виды одежды. Правилами внутреннего распорядка в ИК обычно определён перечень и количество вещей для конкретного сезона. Превышать установленное количество нельзя.
  • Алкоголь и наркотики. Заключённые умудряются в условиях тюрьмы делать алкогольные напитки из обычных продуктов. Естественно, цель оперативников пресекать подобную деятельность.
  • Запрещённую литературу. Кроме этого книги и журналы просматривают на наличие в них тайников.

Данный список не исчерпывающий. Существуют виды продуктов, которые запрещено хранить. Но и с разрешёнными продуктами и вещами на практике дело обстоит не так просто. О том, что изымают при реальных обысках, расскажем далее.

Правила проведения обысков

Статья 12 УИК РФ определяет основные права осуждённых. Среди прочих там сказано, что меры принуждения к заключённым можно применить лишь на основании закона, и что арестанты не должны подвергаться жестокому обращению, унижающему их достоинство.

Эти же требования повторены и в Приказе МВД №485, регламентирующем порядок проведения обыска.

Там, среди прочего, сказано, что при обыске нельзя портить вещи и мебель заключённых. Однако, в приказе есть оговорка, разрешающая вскрывать личные вещи, в том числе, распарывать одежду при подозрении о том, что в ней спрятаны запрещённые предметы.

На практике это нередко превращается в способ давления на заключённых, портя и разбрасывая их и без того небогатое имущество. Если же арестант не восстановит порядок после обыска его можно ещё наказать и за нарушение правил поведения в камере.

Особый момент касается тюремных «понятий», по которым упавшие на пол продукты есть запрещается. Надзиратели, проводящие обыск и желающие подпортить жизнь заключённому, специально сбрасывают продукты на пол.

В результате человек может оказаться на уровне полуголодного существования. Так, среди прочего, пытаются сломать заключённого и добиться его лояльности к администрации или вынудить к сотрудничеству с ней.

Есть вопрос к юристу? Спросите прямо сейчас, позвоните и получите бесплатную консультацию от ведущих юристов вашего города. Мы ответим на ваши вопросы быстро и постараемся помочь именно с вашим конкретным случаем.

Телефон в Москве и Московской области:
+7 (495) 266-02-45

Телефон в Санкт-Петербурге и Ленинградская области:
+7 (812) 603-78-25

Бесплатная горячая линия по всей России:
8 (800) 301-39-20

Кто и когда проводит обыск?

Законодательство определяет только минимальную частоту обысков в исправительных учреждениях. Камеры и иные жилые помещения сотрудники администрации должны осматривать не реже одного раза в месяц. Руководит обыском начальник колонии или его заместитель. Участвует в процессе обыска также руководящий состав колонии или рядовые сотрудники администрации.

Исходя из этих требований, становится ясно, что проводить обыски могут, как угодно часто. Более того, личный обыск обязательно проводится при отправке заключённого в ЕПКТ, ПКТ, ШИЗО, одиночную камеру и перед свиданием с родными. Также его обыщут и после выхода из данных видов камер и после окончания свидания.

Закон требует, чтобы личный обыск проводил сотрудник одного пола с заключённым. При этом он может проверять его уши, рот, нос и иные места на теле, где могут быть спрятаны запрещённые предметы. Детально прощупывается одежда и нательное бельё арестанта, включая швы на одежде и обуви. Обувь обязательно сгибается, чтобы проверить, не спрятано ли что-либо внутри.

Если у сотрудников колонии есть подозрение, что заключённый хранит оружие, то досматривать его будет несколько надзирателей. При этом заключённого поставят в упор руками на стену с расставленными ногами. Это также разрешено Приказом МВД. На практике подобные нормы дают возможность пытать арестантов, ставя их «на растяжку» на достаточно долгое время.

Что делают с найденными вещами?

При изъятии у заключённых денег и иных запрещённых для хранения ценностей, они сдаются в бухгалтерию или на склад. Инструменты, а также иные предметы, пригодные для использования на производстве сдаются на инструментальный склад ИК.

Весь процесс обыска и его результаты должны быть зафиксированы в акте обыска, который подписывают руководитель обыска и старшие обысковых групп.

Обыск, или как его называют сами заключённые «шмон», в следственных изоляторах и ИК является для арестантов большой проблемой. Для администрации же это способ контроля над жизнью заключённых.

Полномочия сотрудников колонии довольно широки, а возможность обжаловать их действия со стороны арестантов минимальны.

Даже если какими-то образом удастся зафиксировать факты порчи имущества, надзиратели всегда могут сослаться на необходимость, которая была связана с подозрением в хранении оружия или иных запрещённых вещей.

Поскольку максимальная частота обысков не регламентирована ими можно терроризировать арестантов постоянно, причиняя им имущественный ущерб и создавая неудобства.

С другой стороны, в отношении лояльных администрации заключённых, сотрудники ИК могут делать послабления «не замечая» у них при обыске запрещённых вещей.

Источник: https://ruadvocate.ru/zhizn-v-tyurmax/obysk-v-tyurme/

Обыск женской камеры. | АРЕСТАНТКА

Обыск камеры заключенных

   Начало: Как празднуют Новый год в тюрьме

   Утро первого января было омрачено шмоном (обыском) в камере.

   Десять тюремщиков переворачивали матрасы, выбрасывали из тумбочек и столов все вещи. Даже сорвали в некоторых местах линолеум. 

   Нас семерых с сумками вывели на продол (коридор) и поставили лицом к стенке.

   Маша-хохлушка присутствовала при обыске в камере. Из-за открытой брони (двери) был слышен её не умолкающий и умоляющий голос:

   «Пожалуйста, не выбрасывайте шампунь, я сейчас его перелью в прозрачную банку. Этот крем мы купили в тюремном магазине. Эти книги из тюремной библиотеки. Эти консервы вчера только принесли с передачки. Эти фломастеры и карандаши дала нам психолог. Это не лишние матрасы, подушки и одеяла, они для будущих сокамерниц и т.п.»

   А из открытой двери на продол вылетали разные предметы: непрозрачные разноцветные тюбики из под шампуней, гелей для душа, закрытые консервные банки, фломастеры, карандаши, цветные полотенца, подушки, одеяла, матрасы, какая-то одежда, зелёный халат-ёлка, исписанные листы бумаги, книги и многое другое.

   Я смотрела на разбросанные вещи и не понимала почему это всё так неаккуратно вышвыривают на пол.

   Рядом с нами стояла молодая, высокая и симпатичная надзирательница, наверное, сторожила нас, чтобы мы не сбежали. Посмотрев внимательно на её лицо, я передёрнулась, в нём читались нескрываемые эмоции к нам: ненависть и презрение.

   В этот момент к этой надзирательнице присоединились еще двое, которые пришли с нижнего этажа. Обе также с презрением обвели нас всех взглядом и сказали:

   «Ну что, мы можем их забирать для личного досмотра?» — сказала одна из них полная надзирательница с неухоженными жёлтыми волосами.

   Я увидела, как цыганка в этот момент передёрнулась, остальные сокамерницы также напряглись.

   «Забирайте. Вы их всех в «оперативную» отведёте?» — спросила молодая надзирательница.

   «Жёлтые волосы» кивнула утвердительно и нас шеренгой сопроводили на нижний этаж, где опять выстроили в продоле лицом к стенке.

   «Заключенные, сейчас мы вас поочередно будем досматривать! Ты, иди со своими вещами за мною!» — приказала «Жёлтые волосы».

   Первый выбор пал на меня.

   Мы зашли в кабинет, в котором было одно решётчатое окно. Мебель ещё с советского времени: два письменных стола, несколько стульев, два сейфа. За одним из столов сидел лысый мужчина с неприятным лицом. Над ним под потолком висела видеокамера.

   «Высыпай всё из сумок на этот стол!»- сказала мне надзирательница.

   Я аккуратно стала выкладывать свои вещи из двух больших пакетов с надписью «IKEA». 

   «Давай пошевеливайся!» — грубо прикрикнула на меня надзирательница и бесцеремонно схватила мой второй пакет и вытряхнула его содержимое.

   Внутри меня на смену страха пришла злость. Я, стиснув зубы, смотрела, как эта неряшливая женщина копается в моих вещах и трогает своими грязными руками мои трусы.

   «Товарищ капитан, да ты посмотри, дамочка-то у нас под «фирмачку косит»! На всей её дешёвой китайской одежонке пришиты «бэйджи» известных магазинов!» — обратилась надзирательница к мужчине за столом, и они оба противно заржали.

   «Эти «бэйджи» — называются лейблами! А вся эта одежда мною куплена в самих фирменных магазинах, адресами которых я могу с вами поделиться. Да, и во всех этих бутиках у меня именные карты, по которым мне делают скидки, как постоянному покупателю. Если надумаете там отовариваться, могу поделиться скидкой.» — со злостью и презрением произнесла я.

   Лица у этих двоих тюремщиков вытянулись, и они недоверчиво и озлобленно посмотрели на меня.

   Так, в одно мгновение я заработала двух врагов, которые не раз впоследствии мне причинят страдания. 

   «Так, а почему у тебя столько много полотенца с собою?»- раздражённо спросила надзирательница.

   «А разве три полотенца — это много? Одно для лица, второе банное, а третье для ног.» — удивлённо ответила я.

   «Хватит тебе и одного! — полотенца для лица и ног полетели на пол под стол. — Давай, раздевайся догола, буду делать личный досмотр тебя!»

   Я стояла и не шевелилась, не понимая последней фразы жёлтоволосой надзирательницы.

   «Вы мне предлагаете раздеться догола в присутствии мужчины и под видеокамерой? Может вам напомнить статью Конституции о неприкосновенности человека? Или вы хотите унизить меня, как личность? Унизить мои честь и достоинство? Назовите мне вашу фамилию, я напишу жалобу на ваши действия начальнику тюрьмы и в областную прокуратуру!» — грозно произнесла я.

   Мужчина-надзиратель молча встал из-за стола и вышел из комнаты, при этом плотно закрыв дверь, которая всё это время была открыта и весь наш разговор был слышен на продоле.

   «Послушай меня, дамочка! Таких «фиф», как ты, мы тут быстро обламываем и ставим на место! Ты ещё до сих пор не уяснила, что ты в тюрьме и у тебя здесь прав нет — никаких!» — с красным лицом, брызгая на меня слюной, проорала тюремщица с жёлтыми волосами.

   «Я вас правильно поняла? Сейчас вы, под видеокамерой, мне угрожаете?» — уже более спокойным тоном спросила я.

   Повернувшись лицом к видеокамере, я громко и с достоинством произнесла:

   «Сегодня 1 января 2015 года. Данная сотрудница СИЗО угрожает мне физической расправой! Прошу моё видеозаявление передать начальнику тюрьмы. А в случае моей смерти, приобщить видеозапись сегодняшнего обыска к материалам дела о моём убийстве!»

   Развернувшись к надзирательнице, я увидела, в прямом смысле, перекошенное лицо с выпученными глазами и отвисшую челюсть. В течение нескольких минут мы безмолвно взирали друг на друга.

   «Ну, вы там закончили досмотр?» — послышался мужской голос из-за приоткрытой двери.

   «Товарищ капитан, зайдите. На эту заключенную нужно составить акт и поместить её в карцер!» — жалобно завизжала тюремщица.

   «В чём дело?» — грозно спросил зашедший в комнату капитан, оставив нараспашку входную дверь.

   «Она отказывается выполнять требование сотрудника СИЗО!» — продолжала визжать тюремщица.

   «Если Вы нарушаете правила внутреннего режима СИЗО, а отказ в выполнении требований сотрудников приводит к новой уголовной статье, то мы вас сейчас поместим в карцер! Вас уже осудили? Когда Вас заключили под стражу? По какой статье?» — спросил у меня капитан.

   «У вас в тюрьме я две недели. У меня ещё идёт досудебное следствие. А арестовали меня по статье 318 части 2 уголовного кодекса!» — ответила я им.

   Теперь я уже видела два перекошенных лица с отвисшими челюстями.

   «И я не препятствую вашей работе! А как вы должны исполнять свою работу, мне известно! Вы не должны унижать заключенных, как личность, их честь и достоинство! Разве это не прописано в одном из пунктов Правил внутреннего режима в СИЗО? Личный досмотр сотрудники должны проводить, не раздевая догола арестованных. Голого заключённого может осматривать только врач с тюремной лицензией и сертификатом! А данная сотрудница является врачом с необходимыми документами?» — добила я их окончательно.

   «Иди за металлодетектором!» — приказал капитан надзирательнице.

   Я аккуратно сложила свои вещи обратно в пакеты, кроме двух полотенец.

  Злая и взмыленная тюремщица пришла только минут через пятнадцать. Она провела по мне ручным металлодетектором с ног до головы. После чего меня отпустили на продол.

   Когда я вышла, сокамерницы были напуганы и всматривались в моё лицо.

   Я шёпотом сказала:

   «Со мною всё в порядке. И не волнуйтесь, их металлодетектор не работает. Он даже не прозвенел по железной молнии джинсов.»

   Цыганка шумно и радостно выдохнула.

   «Эта надзирательница — Гусиха, самая мерзкая из тюремщиц. Вообще-то, она отвечает за передачки и посылки. Непонятно, кто ей дал право нас обыскивать?» — негромко сказала Наташа-армянка.

   «Да её муж — зам начальника по тюрьме! Поэтому, что хочет, то и творит! Постоянно отбирает у нас продукты и вещи из посылок!» — шёпотом просветила Наташа-цыганка.

   «Неужели им с мужем мало платят в тюрьме? Искали бы себе тогда высокооплачеваемую работу. Вы посмотрите на её жёлтые волосы, неужели нельзя нормальную краску для волос купить?» — возмутилась я.

   «Такие люди — моральные уроды. Они могут работать только в тюрьмах, получать удовольствия, когда унижают заключённых! Не дай Бог, встретиться тебе с её муженьком и попасться ему под горячую руку — тот ещё придурок! Вот уж точно, что муж и жена — одна сатана!» — ответила Наташа-армянка и ушла на «личный досмотр».

   Мой досмотр по времени занял целый час, остальных женщин досмотрели всех за десять минут.

   Возвратившись в камеру, мы увидели целый разгром. За столом на скамье сидела Маша-хохлушка и плакала.

   «Мой телефон «отлетел». Забрали телевизор. Сегодня или завтра меня отведут в карцер!» — всхлипывая, произнесла она и вопросительно кивнула цыганке.

   «На месте. — ответила она ей и добавила. — Сегодня первый раз во время досмотра не потешались над нами голыми. Спасибо тебе!» — произнесла цыганка, глядя на меня.

   Мы все разрыдались от пережитого унижения. Слёзы смыли напряжение и стресс после омерзительного обыска в новогоднее утро.

   В течение оставшегося дня мы приводили камеру в порядок. Стирали вещи, вымывали мебель, пол и стены. Мила-дорожница попросила у надзирательницы молоток, гвозди и, под пристальным вниманием тюремщицы, прибила куски линолеума на место.

   Во время вечерней проверки, помимо того состава, которые утром проводили обыск, выходя на продол, мы увидели пятерых высоких мужчин.

   Их форма отличалась от той, в которую были одеты остальные тюремные надзиратели (только спустя месяц, я узнаю, что в такую форму одевается офицерский состав управления ФСИН).

Каждый из тюремщиков изучающе меня рассматривал, когда я проходила мимо них. У меня по спине побежали мурашки, вспомнились из художественных фильмов пытки и расправы в тюрьмах.

«Наверное, хотят со мною расквитаться за свою коллегу — жёлто-волосую.» — испуганно подумала я.

   После вечерней проверки, всей камерой мы отказались от тюремного ужина и в полной тишине раньше отбоя улеглись все спать.

   В моей голове рисовались страшные картины, как ночью после отбоя в камеру врываются тюремщики в масках-ниндзя и избивают нас всех дубинками, а кого-то даже насилуют.

   Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. 

    Продолжение: Тюремные разборки у женщин часть 2. Рождество в тюрьме.

Фото из интернета:

ссылкой:

Источник: https://arestantka.ru/2018/09/29/%D1%88%D0%BC%D0%BE%D0%BD-%D0%B2-%D1%85%D0%B0%D1%82%D0%B5/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.